Сюда Король Крыс затаскивал свою добычу. Он тащил сюда детей, и головы их стукались об этот бетон, болтаясь на перекушенных шеях и одежда их цеплялась за прутья.

– Кролик! Надо сматываться отсюда!

Кролик ненавидел, когда его называли кроликом. Но сейчас он даже не обратил на это внимания. Он уже сидел там, копошился в куче какого-то хлама. Маленький сумасшедший кролик.

Сергея потянуло к дыре. Он не хотел туда идти. Он знал, что больше всего на свете ему хочется убежать из этого чертова склепа и больше никогда не спускаться под землю. Но что-то оттуда позвало его, и ноги его сделали шаг к пролому помимо его воли. Он едва успел схватиться за острые края дыры, чтобы не нырнуть внутрь. Руки еще слушались его. Они держали его, они боролись с предавшим его телом и не пускали его туда.

Потому что он знал, что там он уже перестанет быть самим собой. Он сойдет с ума, как Сок. Он превратится в кого-нибудь другого (кролика?) просто в еду. Еду для Короля Крыс.

Он открыл глаза и увидел перстень. Их было много здесь – перстней и колец, тускло сияющих гранями драгоценных камней в свете фонарика. Перстень был надет на палец. А палец лежал на груде таких же пальцев, аккуратно отрубленных (откушенных?) и лежавших вместе с ушами, из которых Кролик с радостным визгом вынимал сережки, с запястьями, на которых еще были браслеты и нет, дальше видеть не могу.

Сергей понял, в чем были перепачканы сережки, которые Кролик вытащил на поверхность. Это была кровь.

Король Крыс был здесь. Мальчик не мог видеть его, но он услышал. Уловил его зов – беззвучный, но непреодолимый. Волна чужой зловонной воли захлестнула его и потащила внутрь, как на канате,

– Нет! – Сергей не был слабаком. Он не собирался так, без борьбы, сложить лапки и залезть в пасть этому уроду, кем бы он ни был. – Нет!!! Слышишь, ты, крыса вонючая, отцепись! Отпусти меня, сволочь!